Это НАША земля
Я утанул в душистых травах
Невозможно представить омскую литературу без имени Тимофея Максимовича Белозерова (1929-1986).
Он прожил 56 лет и издал 69 книг общим тиражом 16 миллионов экземпляров. Наверное, не найдется в нашей стране библиотеки, где бы на полках не стояли его книги о сказочном Лесном Плакунчике, о прекрасной сибирской природе. Несколько поколений читателей выросло на белозеровских книгах. Он жил в Омске, но его знала вся страна.
Некоторые его стихи стали даже песнями – «Полынь-трава», «Песня о Сибири». Их можно услышать в исполнении знаменитого Омского русского народного хора.
Читая и перечитывая стихи Т.Белозерова, понимаешь, что еще ни одно поколение вырастет на его замечательных произведениях. По ним будут постигать нашу Россию, красоту ее природы и человеческую доброту.
Тимофей Белозеров
Лесная сказка
Я утонул в душистых травах…
Раскинув руки, в тишине,
Среди жуков, среди козявок
Лежу на сумеречном дне.
Пыльцой медовой запорошен,
Сердито пчёлами отпет,
Сквозь отцветающий горошек
Лежу, гляжу на белый свет…
В моих ногах
Терновый кустик
Шуршит, отряхивая зной,
И облака недавней грусти
Плывут, играя, надо мной…
Потом я выйду на поляну,
Шмеля уснувшего стряхну,
И если снова грустным стану —
Вернусь
И в травах
Утону…
Он прожил 56 лет и издал 69 книг общим тиражом 16 миллионов экземпляров. Наверное, не найдется в нашей стране библиотеки, где бы на полках не стояли его книги о сказочном Лесном Плакунчике, о прекрасной сибирской природе. Несколько поколений читателей выросло на белозеровских книгах. Он жил в Омске, но его знала вся страна.
Некоторые его стихи стали даже песнями – «Полынь-трава», «Песня о Сибири». Их можно услышать в исполнении знаменитого Омского русского народного хора.
Читая и перечитывая стихи Т.Белозерова, понимаешь, что еще ни одно поколение вырастет на его замечательных произведениях. По ним будут постигать нашу Россию, красоту ее природы и человеческую доброту.
Тимофей Белозеров
Лесная сказка
Я утонул в душистых травах…
Раскинув руки, в тишине,
Среди жуков, среди козявок
Лежу на сумеречном дне.
Пыльцой медовой запорошен,
Сердито пчёлами отпет,
Сквозь отцветающий горошек
Лежу, гляжу на белый свет…
В моих ногах
Терновый кустик
Шуршит, отряхивая зной,
И облака недавней грусти
Плывут, играя, надо мной…
Потом я выйду на поляну,
Шмеля уснувшего стряхну,
И если снова грустным стану —
Вернусь
И в травах
Утону…

